Мне никогда не доводилось видеть, слышать или читать в книгах, чтобы духовенство пользовалось в христианской стране любовью. Завоевать симпатию у народа могут лишь те священники, которые подвергаются преследованиям.

Парадокс народной симпатии к преследуемому духовенству

Наблюдение за паствой и пасторами

Бродя по Лондону и Дублину в начале XVIII века, я все чаще замечал любопытный диссонанс. Вездесущие священники с их пышными ризами и важным видом вызывали у горожан что угодно, только не любовь. Я ловил скрытые усмешки трактирщиков, когда мимо проходил настоятель, слышал едкие замечания торговцев о церковных поборах. Но один случай перевернул мое понимание — когда молодого викария бросили в тюрьму по ложному обвинению. Народ, еще вчера ворчавший на Духовную Консисторию, внезапно принес его семье еду, подписал петицию о справедливом суде, открыто называл мучеником. Тогда до меня дошла жестокая правда: уважение к Церкви рождается не в золотых алтарях, а в казематах. Пока священнослужитель удобно устраивается во дворце, он лишь символ власти. Но когда его притесняют — он становится нашим отражением, человечком под прессом системы. Жестокая формула оказалась неизменной: народная любовь приходит к священнику ровно через дверь темницы.