Многие каждый шиллинг в чужом кармане воспринимают как личное оскорбление.

Зависть к чужому имуществу

Рождение цитаты в нью-йоркской таверне

Сижу как-то в захудалом баре на Пятой авеню, наблюдая за игрой в покер. За соседним столиком брокер в роскошном сюртуке высыпал на стол гору шиллингов — выигрыш за вечер. Внезапно в дверях возник тощий малый в заплатанной куртке, чей взгляд прилип к блестящим монетам. Вижу, как с каждым движением денег по столу в его глазах нарастала не зависть, а настоящее бешенство. Он вцепился в косяк, словно сила гравитации притягивала его к этим деньгам, и прошипел: «Проклятый бестия!»

Позже у камина завсегдатаи делятся историями, как среди лондонских клерков циркулируют злобные истории о купцах с Тауэр-стрит, а шахтеры Колорадо кипятятся при упоминании приисковых магнатов. Осознаю тогда, что это не обычная зависть — когда чужая собственность становится физической пощечиной. Каждая монета в кармане состоятельного незнакомца ощущается как персональная насмешка, будто бы этот шиллинг украден лично у наблюдающего. Так и родилась мысль, что цивилизация не излечила первобытное чувство соперничества, а лишь приправила его горчинкой социальной несправедливости.