Чужие драмы всегда невыносимо банальны.

Субъективное восприятие трудностей других людей как тривиальных

Мона Лиза Скуки в Салоне Уныния

Вечер в моем лондонском салоне тонул в дрёме, пока Герцогиня Монмутская не ворвалась со спектаклем собственного изготовления. «Это катастрофа! Совершенная катастрофа!» – голос её вибрировал на грани истерики, пока она живописала трагедию: её новое платье от Уорта оказалось... слегка тесновато в талии буквально через полчаса после обильного ужина. Я наблюдал, как гости тихо зевали за веерами, украдкой поглядывая на часы. Их вежливость была ледяной маской, под которой явно клокотало зёрнышко раздражения. И вот тогда меня осенило: стоя перед этой кипящей от самовосхищенного страдания дамой, я отчетливо видел скучную до зубной боли мелодраму – банальнейшую из банальных!

Наедине с мыслями позже я понял корень этого феномена: чужая драма всегда лишена контекста наших личных чувств. Мы не носим её тяжесть на своей душе, не ощущаем всех её нервных окончаний. Для зрителя она предстаёт упрощенной до клише – барышня, расстроенная из-за платья, скряга, рыдающий над пропавшим пенни. Лишь наши собственные страдания обретают горечь уникального кофе и глубину океанских желобов, тогда как несчастья других растворяются в сером фоне обыденности. Эта дистанция, этот эгоистичный вакуум чувств и превращает подлинную, мучительную драму соседа в невыносимо банальную пьеску для внутреннего театра скуки.