Он считал себя несчастнейшим из людей, да и на самом деле был несчастнейшим человеком, поскольку чувствовал себя таким.

Субъективная природа страдания

Парижское откровение в кафе Procope

Сижу за мраморным столиком в моем любимом кафе, наблюдая за элегантной суетой парижского вечера. В углу наткнулся взглядом на Марселя – коллегу-литератора, чья поза кричала о вселенской тоске. Когда он поднял глаза, в них читался вопрос: «Как ты смеешь дышать, когда мир задохнулся?» За рюмкой коньяка он излился: потеря рукописи, измена возлюбленной, неудачи в издательствах. Но странное дело – мне известны десятки людей с куда более трагичными судьбами, сохранивших свет в душе. Глядя, как он мрачно ковыряет салфетку, осенило: Марсель не страдал от ударов судьбы – он страдал от своей реакции на них. Его трагедия была не в потерях, а в абсолютной вере в свою исключительную несчастность.

Позже, выводя эту мысль в дневнике, понял: мы становимся тем, во что фанатично верим. Несчастье – пластилин в руках восприятия. Если повторять «я самая жертва судьбы» – реальность подыграет, даря новые доказательства. Кто-то с горсткой семян создаст сад, а Марсель из яблочной косточки взрастил терновник. Не жизнь разрушала его – ему не хватало мужества усомниться в собственной драме. Так родилась формула: подлинное несчастье – это когда ты сам назначаешь себя его главным героем.