Я слишком много читал, чтобы остаться в здравом уме.
Парадоксальная связь чтения и утраты рассудка
Чернильные сумерки Лессинга
Декабрьским вечером 1770 года, в полумраке лейпцигского кабинета, я уставился на груду книг, которая к тому времени поглотила даже окно. Трактаты энциклопедистов, полемика богословов, древние рукописи – все это смешалось в моей голове в отчаянный водоворот. Только что отвергнув ортодоксальные догмы одной книги, я натыкался на противоречия в другой. Слова Дидро спорили с Бейлем, Руссо бросал вызов Локку – их призраки метались по моему сознанию, как духи запретной библиотеки. И в этот миг меня охватило горькое прозрение: мое «слишком много» книг разрушило простодушную ясность мышления, заменив её непосильным грузом самого любопытства.
Позже, за вином с коллегой, я шутливо бросил эту фразу – но в ней не было ни бравады, ни лени. Тенью за ней маячил весь опыт просветителя: стремление к знаниям подобно питью из океана. Каждая страница даровала свет, а вместе они слепили душу. Я понял тогда главное: ум не должен быть складом чужих мыслей – иначе он теряет себя в складках чужого текста. Этот парадокс станет мне как будто предупреждением: разум горит лучше всего, когда читает ровно столько, чтобы не потушить собственное пламя.