Он чином от ума избавлен.

Социальные привилегии, освобождающие от интеллектуальной ответственности

Как родилась фраза «Он чином от ума избавлен»

Я помню тот душный вечер в петербургском салоне, когда граф Свечин, вернувшись с заседания Государственного совета, сгоряча воскликнул: «Господа, сегодня я узрел чудо! Обсуждали реформу судебной системы — и когда молодой юрист Куницын привёл блистательные доводы, статс-секретарь Боровков просто махнул рукой, молвив: «Вам ли учить меня, я тайный советник!»». Кто-то из круга Погодина тут же съязвил: «Неудивительно — он чином от ума избавлен». Мы все рассмеялись, но Александр Сергеевич, сидевший в углу с тетрадью, вдруг поднял голову: «Вот она, готовая строка для новой сатиры!»

Позже Пушкин объяснил мне гениальность этой фразы: она словно скальпелем вскрывает вековую болезнь российской бюрократии. Чин становился броней, защищающей от необходимости мыслить — достаточно было сослаться на звание, чтобы заткнуть любого спорщика. Слова родились в 1828 году, когда Николай I превращал чиновничество в замкнутую касту. Александр Сергеевич вложил сентенцию в уста персонажа «Египетских ночей», но позже вырезал — слишком уж острая оказалась правда для цензуры. Но фраза уже ушла в народ, вечно живой укор тем, кто полагает, что погоны или должность заменяют разум.