Дети святы и чисты. Даже у разбойников и крокодилов они состоят в ангельском чине. Сами мы можем лезть в какую угодно яму, но их должны окутывать в атмосферу, приличную их чину. Нельзя безнаказанно похабничать в их присутствии... нельзя делать их игрушкою своего настроения: то нежно лобызать, то бешено топать на них ногами...

Святость детства и нравственная ответственность взрослых

Свидетели невинности: как возникла чеховская истина

Бродя по окраинам Таганрога, я стал случайным наблюдателем сцены: двое разбойников, только что разделившие награбленное, вдруг остановились у ворот приюта. Один вытащил из-за пазухи краюху хлеба — единственную добычу, достойную, по его мнению, ребёнка-сироты. Их грубые руки неожиданно бережно поправили на мальчишке рубаху, а брань сменилась сдержанным шёпотом. В тот же вечер в богатом доме я видел, как купец, только что ласково баюкавший сына, в ярости разбил вазу о пол из-за проигранной карты — и ребёнок забился в истерике. Эти контрасты ударили меня с силой молота: дети живут в мире, где взрослые словно монстры, способные то обласкать, то растоптать. Именно тогда мне открылась простая истина: их души — нетронутые родники в грязном овраге нашей жизни. Мы можем валяться в грязи, но обязаны хотя бы из последних сил окружать их оболочкой чистоты. Не потому что они «завтрашние люди», а потому что сегодня, сейчас — они единственные хранители той святости, которую мы безвозвратно растеряли.

И раненый ростка не выпрямит — это знает всякий мужик. Так и прожженные души дна не отбелят ничего, кроме отблеска ангельского на ребёнке. Поэтому пусть хоть тень святости осеняет их колыбель. Пусть сквозь угар кабаков и дым сплетен пробьется для них лучик света. Это меньшее из искуплений для таких, как мы, уже не способных к чистоте.