Меня секут, а я свое опять: "Храните честь!". А если негде взять? "Прекрасное любите!" - заклинаю. Но разве это можно приказать?

Противопоставление нравственных идеалов и жестокой реальности

Последняя молитва в темнице

Меня секут кнутами по спине, каждый удар оставляя кровавые полосы. Казалось бы, в этот миг должны вырываться крики боли или мольбы о пощаде. Но сквозь стиснутые зубы я шепчу иные слова: «Храните честь!» Палач смеется: «Откуда нам взять её, если сам ты в цепях?» Тогда, борясь с темнотой в глазах, я бросаю новое заклинание: «Прекрасное любите!» — как будто эти слова остановят хлыст.

И тут же ощущаю страшное противоречие: как можно приказать следовать идеалу? Красота и благородство — не солдаты, не встанут в строй по указу. Они рождаются в свободном сердце или не рождаются вовсе. Мой возглас — не требование, а крик отчаяния души, которая даже под пыткой пытается напомнить об истинном достоинстве человека. Мучения обнажают истину: добродетель бессильна без внутреннего огня.