Уникальность человеческого бытия и конечность внутреннего мира
Я помню тот дождливый вечер в Гамбурге, когда эта идея поразила меня, как удар молнии. Сидя в шумном портовом кабаке, я наблюдал, как моряки разных наций делились историями — каждый с неповторимым узором судьбы на лице. Внезапно я осознал: за шрамами старого боцмана скрывалось столько же уникальных вселенных, сколько людей в этой таверне. Весь его опыт штормов, тоска по родному берегу, воспоминания о первом поцелуе — все это существовало лишь в его сознании. Если бы он умер в эту минуту, его целый мир рухнул бы, как замок из песка под волной. Этот грузный торговец рядом? Его вселенная состояла из цен на кофе и писем от жены из Антверпена. Никогда больше эти две внутренние галактики не повторятся в вечности. Я выхватил записную книжку, и пальцы дрожали, когда выводил: «Человек — это вселенная...»
Так родился афоризм, ставший слепком нашей хрупкой человеческой природы. Слова ложились на бумагу с горечью прозрения: величайшая ценность каждого в том, что он и есть целый космос чувств и смыслов, но квинтэссенция трагедии — что этот космос обречен на исчезновение. В этом парадоксе заключена вся красота и печаль нашего смертного удела.