Человек не зверь и не ангел; он должен любить не животно и не платонически, а человечески.

Природа человека и гармония в любви как среднее между животным инстинктом и платоническим идеалом

Вечерний спор у камина

Я сидел в уютном петербургском салоне 1840 года, когда атмосфера интеллектуальной беседы стала особенно накаленной. Белинский, беспокойный и искренний, в пылу спора о природе чувств укоризненно покачал головой. Его собеседник отстаивал платоническую любовь как единственно достойную разумных существ, другой — с журналом Фурье в руках — доказывал близость человека к животному миру. Белинский внезапно поднялся и, ударив кулаком по столу, произнес сакраментальные слова: «Человек не зверь и не ангел...» Его горячие аргументы о невозможности разделять дух и плоть завораживали. Он говорил о чувстве, объединяющем телесность и одухотворенность — о том мятежном равновесии, где страсть не унижает, а возвышенность не отрывает от земли. Мы затаили дыхание, осознавая, что стали свидетелями рождения гениальной формулировки человеческой сущности.