Сущность человеческого существования как проекция возможностей
Помню, это было в парижской кондитерской Flore 1940-х, за столиком, заваленным рукописями. Стук чашек сливался с голосами противоречивого времени. Вдруг взгляд упал на мужчину за соседним столиком - он разглядывал часы с самодовольством собственника. Но я подумал: «Разве эти часы и есть он?». В колонке трущоб экзистенциального кризиса наш ум тонет в простой идее: мы измеряем людей тем, что видят глаза - домами, титулами, богатствами.
Затягиваясь сигаретой, я наблюдал, как дым растворяется как вероятности. Нечто вроде тектонического сдвига в сознании: воздух стал ионным от тревожной радости открытия. Вещи статичны. Но мы - не вещи. Человек высекает себя на камне будущего резцом выбора, а его сущность - это туманное ауреоло того, что его созревающие решения создадут завтра. Так родилось это утверждение: мы мыслим себя как скульпторы собственных возможностей, а не ночные стражи музея накоплений.