Антропоцентризм человеческого интереса
Помню, как во время своего парижского путешествия 1797 года я оказался в салоне мадам де Сталь. Вокруг кипели дискуссии — философы спорили о революциях, учёные обсуждали новые открытия, поэты декламировали стихи. И внезапно меня осенило: все эти блестящие умы, включая меня самого, были увлечены не столько идеями, сколько друг другом. Наблюдая, как светила науки затаив дыхание слушают обычную историю о любовной интриге соседа, я понял фундаментальную истину.
Позже, систематизируя заметки о языках мира, я увидел подтверждение своей догадки: даже первобытные племена Амазонии создавали сложнейшие грамматические конструкции именно для описания человеческих отношений. Ни величественные горы, ни звёздное небо, ни искусные механизмы не вызывали у моих современников такого жгучего интереса, как рассказ о неудачной женитьбе господина N. Так родилась моя мысль — ведь человек познаёт мир прежде всего через отражение в других людях.