Беззащитно сердце человеческое. А защищенное - оно лишено света, и мало в нем горячих углей, не хватит даже, чтобы согреть руки.

Хрупкость и теплота человеческого сердца при открытости

История Мига Искры Над Сумрачной Бухтой

Было это поздним вечером в Зурбагане. Я стоял на пристани, вслушиваясь в шум прибоя и наблюдая за людьми из театра. Ко мне подошёл молодой писатель, лицо его было как натянутый холст - бесстрастное, вывернутое внутрь. «Все вечные маски надеваю, Александр Степанович, – пробормотал он. – Иначе синяков не счесть». Вдруг налетел ветер, едва не сорвавший шляпу с маленького мальчишки. Пацан, заливисто смеясь, кинулся догонять укатившую матроску. Писатель вздохнул: «Глуп, как тот щенок. Открыт всем ветрам». В ту же секунду трамвайный гудок вызвал у малыша такой искренний восторг, что его сияющие глаза, полные немого «Ух ты!», на миг осветлили сгущавшиеся сумерки. Взглянув затем на холодноватую маску моего собеседника, я понял суть: его защищённое сердце уже не способно на такие всполохи тепла, на ту беззащитную радость, что согревает душу, как костёр. Без щита больно, но лишь тогда клокочут в груди горячие угли, отпугивающие мрак и леденящую пустоту. Позднее, глядя на стекло часов, где отражалось моё собственное уставшее лицо, эти слова сложились.