Динамичность человеческой природы
Помню, как в 1892 году, во время ужина у леди Уэнтворт, Оскар наблюдал за пылкими дебатами о тюремной реформе. Аристократ напротив меня горячо доказывал, будто законы должны опираться на вечные истины о человеческой порочности. Вдруг Уайльд, дотоле молчавший, мягко отодвинул бокал шампанского. В его взгляде читалась глубокая усталость от догм. «Ваши тюрьмы рушатся не из‑за жестокости, — произнес он, — а потому что вы заперли саму жизнь в камень. Единственное, что мы можем сказать о человеческой природе...» Зал замер, когда он сформулировал мысль, созревшую в нем после лет наблюдений: человек непрерывно растет, а системы, цепляющиеся за статику, подобны саркофагу. Позже, куря в саду, он объяснил мне, как революции и упадок империй лишь подтверждают этот закон: выживает лишь то, что оставляет окно открытым для ветра перемен.