Противопоставление материальной цены и духовной ценности в мировоззрении циника
Помню бледнеющие вечерние огни Лондона за окном, пока я наблюдал за светским салоном, полным адвокатов с прагматичными взглядами и парламентариев с ледяными улыбками. Они искусно определяли ценность картин в гинеях, стоимость браков в фунтах стерлингов, тарифы на чувства в шиллингах. И вот тогда меня осенило: эти блистательные люди - пленники ценников, приклеенных миром на души людей и шедевры искусства. Они знали бухгалтерию жизни до последнего пенни, но напрочь забыли алгебру человечности. Я внезапно ощутил вечную пропасть между бумажником и сердцем, будто держал ладонь над бездной.
Позже за фортепьяно, глядя на кого-то вроде сэра Эверарда - ещё одного блестящего циника, - я осознал трагедию такого мировоззрения. Знать цену чая в колониях и не понимать ценности дождя над палубами кораблей, виртуозно играть на биржевых аферах и не верить в целомудрие любви. Это же философия духовного дальтоника, который вручную пересчитал все волны океана, так и не ощутив их солёный поцелуй на губах. Так родилась формула, определившая циника вечности: математик цен с пустыней вместо души.