Вот человек, не способный снискать уважение к себе. Значит, ему остается одно: сначала сделать карьеру,а потом окружить себя всякой сволочью.

Компенсация личной несостоятельности через формальный статус и искусственное окружение

Салонный эпизод в преддверии бури

Париж 1780-х. Людовик XVI еще силён, но в воздухе уже кружатся семена революции, о которых я узнаю многое, посещая салоны города. В Ножанском особняке, где собирается весь цвет философов и острословов, я наблюдаю молодого герцога де Л, сына разорившегося аристократа. Его холодная напыщенность и глуповатая самоуверенность вызывают безмолвное отторжение даже у великодушного Дидро. Глаза придворных загораются лишь при упоминании кошелька де Л. Видя этот театр презрения, фиксация Шамфора поразила меня точностью хирурга: «Вот человек, не способный снискать уважение...». Спустя месяцы де Л неожиданно получил высокий пост по внезапному капризу королевы. Когда я вновь увидел его на приеме — он был окружён ватагой льстецов с бегающими глазами.

Однажды ночью над бокалом бордо Шамфор, наблюдая этот механизм компенсации, изрек свое прозрение. Философ видел десятки де Л — карьерный рост как акт самооправдания и практичный способ купить поддельное обожание. Как тут не вспомнить того генерального откупщика, который ужасал Вольтера тем, что буквально засыпал золотом любую критику. Анализируя это позже, я понял, что в фразе Шамфора — суть будущих французских метаморфоз: элиту заполонят те, чьи пустоту не скроют ни ордена Маренго, ни наигранная верность. И их власть неизбежно привлечет свору тех, кто хуже самих владык.