Диалектика бытия и небытия
Я стоял на Семёновском плацу морозным утром 1849 года, привязанный к позорному столбу. Солдаты уже целились. В ту минуту, когда эшафот стал границей между жизнью и вечной тьмой, я внезапно ощутил невероятную интенсивность бытия — каждый нерв, луч солнца, стук сердца обрели беспрецедентную ценность. Именно перед лицом небытия моё существование впервые проявилось во всей полноте. Потом был обрыв: крики «Помилован!», кандалы и Сибирь.
Годы на каторге углубили это откровение. Наблюдая, как жизнь искрится ярче всего у смертников и чахоточных больных, я понял: бытие не фон, а драма, где главный режиссёр — угроза небытия. Лишь в тени гибели человек по-настоящему осознаёт себя «здесь и сейчас». Эта больная, парадоксальная истина стала основой всех моих будущих книг — ведь в моменте, когда всё рушится, заново рождается подлинное бытие.