Абсорбция работой и утрата личных контактов
Париж вечерний, 1840-й год. В парижском салоне маркизы де Листаль я наблюдал живость и рядом — пустоту. Банкир Анри Дюваль, кресло которого угрожало поглотить его кипу бумаг, метался между бухгалтерскими книгами и гаснущим камином. «Александр, я не видел весны!» — бросил он, потирая виски. Дама Дофен лукаво указала на свою компаньонку: «Зато выучили ону открытые плечи мадемуазель Элен?» Он ответил резким смешком: «Сударыня, занятым людям некогда разглядывать женщин. У меня акции, заботы, цифры — глаз цепляет силуэт в окне, а сердце привыкло торопиться».
Фраза легла воцарившуюся тишину, как бархат в пенальто. Шесть лет спустя я то же слова вложил в уста своего персонажа. Банк Дуваль разорился, луна смотрит на него из окна тюрьмы. А правда фразы: поглощаемым человеком перестаёт материал для жизни там, где кончаются балансовая сводка.