Картина, которую хвалят больше, чем десять процентов публики, подлежит сожжению.

Элитарность и критика массового вкуса в искусстве

Скандал у холста: Как родилась искра цитаты

Представьте душный лондонский вернисаж начала XX века. Гул голосов, вспышки фотокамер магния, воздух, наполненный духами и самомнением. Я пробираюсь сквозь толпу, задетый кричащей розоватой пасторалью, на которую жадно набросились гости, сыпя комплименты. Возле меня столкнулся некий самоуверенный господин, возможно торговец кофе или изобретатель новой шнуровки для ботинок. Крепко схватив мой фрачный рукав, он брызнул слюной от энтузиазма: «Величие! Божья искра! Такую должен иметь каждый уважающий себя дом!» Он указывал на слащавую салонную картину. В этот момент из мрака появился мой друг, художник-бунтарь, чья работа висела в дальнем углу незамеченной. Его глаза горели презрительными огоньками. Он негромко спросил меня о популярности розовой пасторали. Я лишь пожал плечами: «Знаете, хвалят больше десяти процентов нынешних господ». Его лицо исказила гримаса гнева. Он подошел к шокированной публике, схватил свой невыпитый бокал шампанского и с хрустом бросил о пол у подножия душещипательного шедевра. В наступившей тишине раздался лишь его хриплый выкрик: «Точные цифры! Будь я святым Инквизитором, сами понимаете что я приказал бы с ней сделать?» Тогда это метафора сожжения показалась мне уместным итогом вечера. А позже обрела форму цитаты — острое, как бритва, кредо против искусства угождающего, искусства рынка, искусства, способного понравиться слишком многим без усилий мысли и чувства. Истоки стоят того стакана Мумма, разбитого в праведном негодовании артиста.