Брак - единственная форма рабства, допускаемая законом.

Критика института брака как формы легализованной несвободы

Рождение едкой истины в викторианской гостиной

Помню тот душный лондонский вечер 1851 года, когда ко мне, Джону Стюарту Миллю, ворвалась взволнованная Харриет Тейлор. Лицо её горело не от жары — от гнева. Только что она присутствовала на свадьбе подруги, где священник произнёс «повинуйся мужу», а отец невесты вручил жениху ключи от её наследства. Харриет метнула на стол свежий номер Times: «Видишь? Очередное дело в суде — муж запретил жене посещать умирающую мать! Как мы называем человека, полностью контролирующего чужую жизнь, имущество и тело?» Её слова повисли в воздухе, как приговор. Я взглянул на книгу законов: да, рабство отменено, но каждая замужняя женщина оставалась вещью мужа — не могла владеть деньгами, подать в суд, даже опекать своих детей. Именно тогда у меня вырвалось: «Брак — вот последняя цитадель легального рабства!» Позже я отточил формулировку для книги «Подчинение женщины», но горький осадок от той вечерней беседы остался навсегда.