Дисциплинирующая роль брака в жизни мужчины
Сидим мы как-то в зимнем саду нашего эшфилдского дома — я, Арчи и компания его университетских приятелей. Зашел разговор о холостяцкой вольнице, и мистер Питерсон с жаром заявил: «Женитьба походит на добровольное рабство!» Я увидела, как взгляд мужа метнулся к моим туфлям, и мысленно усмехнулась. Позже в кабинете, подбирая точную фразу для нового романа, это воспоминание выплыло с новой силой. Вспомнила знакомых супружеских пар — усталые лица мужей, тайком вздыхающих под железной рутиной «семейного генерала». Чёрт побери, казалось бы — кому охота ходить по струнке? Но с другой стороны, взять того же рассеянного Эдварда Уилби: до брака тратил состояние на скачках, а теперь под чутким руководством супруги стал респектабельным коллекционером. Вот где истина: даже сопротивляясь женскому «каблуку», мужчина невольно обретает стержень. Торчащие носки учат аккуратности, семейный бюджет — расчёту, отцовство — терпению. Самое занятное: позже Арчи признался, что мои напоминания о визитах к стоматологу спасли ему три зуба. Так и живём — между протестом и благодарностью, бегством от каблука и тайным осознанием: этот дискомфорт лепит из нас лучшую версию себя.