Вечность нации, служащей высшим гуманистическим идеалам
Я помню мартовскую ночь 1848 года в Пеште, где воздух звенел от шепота заговора. Мы собрались в подвальной типографии — юные писари, разгорячённые вином и мечтами. За окнами бродили австрийские патрули, но здесь кипели страсти. Один студент, дрожа от гнева, зашептал: «Нас раздавят. Мы просто спичка против урагана!» В тишине его отчаяние висело тяжелее порохового дыма. Я встал, положив руку на только что отпечатанные листы воззвания к нации. Пальцы впитали запах свежей типографской краски, а сердце — ярость угнетённого народа. «Если спичка зажжена во имя света, — услышал я свой голос, — она станет маяком. Нация, которая подняла меч не ради власти, а для защиты человеческого достоинства, перестаёт быть плотью — она становится идеей. Идеи пулями не убьёшь». Так родились строки, которые позже облетят баррикады. Я верил: пока бой идёт за свободу для всех, а не за триумф одного, сама смерть отступит перед нашим знаменем.