Иной раз нам не так мучительно покориться принуждению окружающих, как самим к чему-то себя принудить.
Сравнительная трудность подчинения внешнему влиянию и внутреннего самопринуждения
Прогулка с маркизом
В тот дождливый парижский вечер, глядя как маркиз де Вильнев угодливо ловит каждое слово кардинала, я невольно задумался. Этот гордец, снисходивший лишь к монарху, вдруг стал гибок как тростинка перед церковным владыкой. Не жалость — изумление вызвало во мне это зрелище. Ведь накануне тот же маркиз три часа выслушивал мои увещевания о лечении подагры, кивая сквозь гримасу боли, но покорно не принял даже микстуру! Чужая воля обрушивалась на него водопадом — и он лишь подставлял плечи. Но едва речь зашла о сопротивлении собственной лени или страху, мужественный бретер вдруг превращался в слабовольное дитя.
Утром того дня маркиз, разбив горшок с лечебными пиявками, сказал с циничной улыбкой: «Мой друг, пусть инфекция грызёт мои суставы, но вид этих тварёшек невыносимей пытки». Тогда-то молния наблюдения пронзила меня: человек способен стойко сносить уколы чужого принуждения, но болезненно кривится от едва заметной иглы собственной воли, которую сам себе диктует.