Самая жалкая бездарность всегда богата побочными приготовлениями...

Ложная продуктивность и подмена деятельности, маскирующая отсутствие таланта или реальных результатов.

Как рождалась мысль о беге на месте

Помню одного профессора в Гёттингене, чья кабинетная пыль казалась вечнее пирамид. Неделями он объявлял о грандиозном трактате. Что я видел? Не черновики мыслей, а горы тщательно переписанных конспектов лекций, бесконечные таблицы классификации чернильных пятен на рукописях предшественников, да шкафы, забитые отсортированными по цвету сургучными печатями. Однажды, застав его в сотый раз перекладывающим бумаги на столе по новому плану фэн-шуй под лупой, меня осенило. Это бегство! Когда нет истинного дара или смелости взяться за суть, рождается особое богатство — роскошь вторичного. Кипучий улей действий, где рамки масла пахнут показухой, а соты пусты. Мой коллега, сама добросовестность в деталях, был слеп к великой иллюзии: его побочные приготовления, островерхие альпинизмом пустяков, не вели к вершине труда, а лишь возводили стену, за которой пряталось одно — боязнь обнаружить, что за стеной-то ничего и нет. И словно в зеркале всего человечества, я увидел, как часто шумная беготня вокруг дела заменяет само дело.