Богатство - для услады жизни, но жизнь не для того, чтобы копить богатства.

Жизненные ценности

История одного откровения на Шёлковом пути

Я помню, как десятилетия назад наблюдал в Ширазе старика торговца, дрожавшего над разорванным шелковым ковром «Исфаган». «Всё потеряно!» — рыдал он. Этот ковёр был его сокровищем, ради которого он жил впроголодь, не видел детей, избегал праздников. Тогда я с изумлением задался вопросом: в какой момент роскошь превратилась для него в самоцель? Позднее рядом с караван-сараем я видел пару горшечников: питались финиками, спали под звёздами, но их смех наполнял всю долину драгоценным светом. Так рождалось во мне понимание: несчастен не тот, у кого мало, а тот, кто золото путает с жизнью.

Система контрастов открыла истину: ценность любого богатства измеряется теплом, которое оно рождает в душе. Льются ли вина на пиру, горят ли свечи в библиотеке — всему этому назначение быть фоном для живых мгновений. Я понимал купца: он заплатил часами грудной боли за ларцы персидского бирюза, но они не вернули ему ни одной рассветной прогулки по персиковому саду. Тогда в моём диване и появились строки: «Богатство — для услады жизни, но жизнь не для того, чтобы копить богатства». Это был приговор заблуждениям и одновременно ключ для поиска золота тихих радостей — тех, что светят в груди вечней алмазов.