Страницу и огонь, зерно и жернова,
Секиры острие и усеченный волос -
Бог сохраняет все; особенно - слова
Прощенья и любви,
Как собственный свой голос.

Божественное сохранение слов прощения и любви как вечных ценностей

Откровение в петербургских сумерках

Пробираясь сквозь колоннаду Гостиного Двора в морозный вечер, я вдруг увидел архитектурное кружево, обугленное временем: каменные секиры на барельефах, срезанные строки на стертых табличках. Как дровосек, рубящий самые мощные стволы, смерть укорачивая всё — от колосьев до человеческой жизни. Но огонь моей папиросы, мерцавший в темноте, внезапно высветил иную истину: пламя уничтожает бумагу, но не смыслы, жернова превращают зерно в муку, но не убивают жизнь. И тогда в гулком дворике меня осенило — Бог включает в свою вечность не руины, а ритмы. Слова прощения, легкие, как отрезанный волос, и всепобеждающая любовь, передаваемая шепотом через столетия, суть частицы Его голоса. Они останутся, когда истлеет даже камень под моими ногами.

Я поспешил записать это открытие в блокнот, глядя, как снежинки тают на раскаленной печной трубе — хрупкие, но бесконечно воскрешаемые. Любой материальный след разрушится под прессом энтропии, лишь нравственный выбор любви и прощения, запечатленный в слове, симметричен божественному сознанию. Поэтому перья ломаются, чернила иссякают, а сказанное однажды «люблю» или «прощаю» — горит неугасимой звёздной точкой во тьме мироздания.