Крови, политой поклонниками Бога милосердия и мира со времени введения Его религии, хватило бы, быть может, для того, чтобы утопить приверженцев всех других сект, живущих на земном шаре.

Парадокс религиозного насилия во имя милосердия и мира

Ярость мыслителя: как рождалось обличение религиозной жестокости

Сижу в своем кабинете. Радуга над озером вдохновляла на стихи о гармонии. Но на столе лежали хроники крестовых походов и Варфоломеевской ночи. Листая страницы, я видел что религии, зовущие к милосердию, часто топят мир в крови своих же адептов. Горькая мысль разрывала душу: как «Бог любви» превращается в предлог для резни. Чернила стыли на перо, а я представлял потоки крови, оросившие Европу за века религиозных распрей. Их с лихвой хватило бы, чтобы утопить всех, кто смел верить иначе.

Так родился этот сарказм. Не ярость атеиста. Боль человека, верящего в добро. Если жертвоприношения поклонников мирного Бога множатся веками, где грань между верой и фанатизмом. Трупы сектантов, сжигаемые на кострах инквизиции, кричали для меня громче молитв. Эту фразу я выбросил как оружие миру фанатичной слепоты. Пусть помнят цену лицемерия там, где любовь всегда была сильнее догмы.