Благодатны дни юности. Старость любит возвращаться к ним сквозь туман времени. Старец вспоминает в сумерках о солнечных часах утра.

Ностальгия по молодости в старости

Последний закат в Венеции

Тот вечер на венецианской набережной выдался особенно прозрачным. Я наблюдал, как солнце тонет в лагуне, окрашивая воду в медные оттенки. Рядом старый художник сушил кисти после работы – на холсте застыли юноши с горящими глазами. «Знаете, сеньор, – сказал он вдруг, – юность похожа на эту вечернюю воду: пока плывешь, не думаешь о времени. Лишь в старости понимаешь, как она ослепительна». Я ощутил вдруг горечь и сладость припоминания: собственная молодость всплыла во мне шумными скачками на коне по шотландским холмам, рискованными ночными побегами, безумной жаждой жизни. И тогда меня пронзило: мы не владеем прошлым – над ним всегда сгущается туман времени, сквозь который старики пробиваются к обрывкам счастья.

Вернувшись в кабинет, я увидел старые наброски неудачных стихов о молодости – и понял ошибку. Нельзя описать юность как свет целиком, лишь как призрачные блики через призму прожитых лет. Так родились эти строки: не тяжёлое морализаторство, а признание полинявшей ткани воспоминаний, где каждой ниткой сияют утраченные «солнечные часы утра». Ибо благодатная юность становится настоящей благодатью только в молитве одиночества – когда сумерки длиннее света.