Всякая благородная личность глубоко сознает свое кровное родство, свои кровные связи с отечеством.

Патриотизм как кровная связь личности с родиной

Прорыв в кабинете критика

Сижу за письменным столом, перебирая письма Петра Чаадаева о судьбах России, и вдруг словно молния пронзает сознание. Я, Виссарион Белинский, остро чувствую этот парадокс: мы спорим о западных идеях, но забываем корни. Вспоминаю крестьянскую свадьбу под Симбирском — как земляки пели <русскую> песню с рыданием в голосе, сливаясь в единое дыхание. В тот момент во мне проросло убеждение: подлинное благородство не в аристократических титулах, а в этом сыновнем трепете перед землей предков.

За перо берусь дрожащей рукой. Вижу лица друзей — Герцена, Огарева — страстно рвущих связи с <отсталой> родиной. Но моя душа кричит: лишь признавая кровное родство с отчизной, человек обретает нравственную высоту! Эти слова становятся манифестом — не слепого патриотизма, а мучительного, но святого чувства, что пульсирует у нас в жилах как память рода.