Ценность Библии как высшего божественного дара
Помню, как в разгар Гражданской войны ко мне пришло осознание силы Священного Писания. Вечерами, когда постанывали газовые рожки в моем кабинете, я перелистывал страницы, ищущие новые дороги повести народ. В один из таких вечеров, обложканный битвой при Геттисберге и письмом миссис Биксби, кто потеряла пятерых сыновей, я вновь открыл Ветхий Завет. Внезапно меня озарило: эта книга больше, чем закон или летопись — мост между нами и Творцом.
Спустя неделю, выступая перед группой священников, я поделился своим откровением: «Я убеждён...» Зал замер, а позже слова разнеслись по газетам. Так родилось объяснение моей веры в книгу, переводимую войны в поэзию, боль — в надежду, а израненные души — к вратам спасения.