Ничто не цветет вечно.

Бренность и непостоянство всего сущего

Цицерон и увядший сад в тени Суллы

Я, Марк Туллий Цицерон, помню тот хмурый день у себя в поместье на берегу Тускуланского озера. Вести из Рима были ужасны — кровавые проскрипции Суллы уже много недель висели над городом как мрачный туман. Даже здесь, вдалеке от Форума, тревога сжимала сердце. Я брёл по саду, ноут взгляд остановился на розах. Неделю назад они пылали пурпуром и алым, символом жизни и молодости. А теперь — вялые лепестки темнели сморщенные, потемневшие, опадали при легчайшем дуновении с гор. Они были живы совсем недавно! Как люди... Как те, кого мы знали и кто внезапно исчез в мясорубке репрессий. В памяти всплыл Эруций, коллега по Форуму, чей дом опустел позавчера. Рядом заходил молодой Рабирий: отец Цицерона, видя слёзы на глазах юноши, спросил о причине тоски. Я не отрываясь смотрел на умирающий цветок. Холодная истина оформилась в слово: «Помни Рабирий, ricordare Rabirio, nihil est florem aeternum». Ни один цветок не вечен. Ничто — не вечно. Паутинка жизни столь хрупка. Сулла считал себя могущественным как Юпитер, но даже его власть — лишь увядающий цветок перед лицом безжалостного Хроноса. То мгновение у розового куста навсегда записалось в душе.