Беженцы из своей страны - еще не самое страшное. Куда хуже беженцы из своего времени.
Экзистенциальная потеря связи со временем
Прозрение в кафе эмигрантов
В 1942 году, в нью-йоркском кафе, где собирались беженцы из оккупированной Европы, я наблюдал знакомую картину: люди вокруг тонули в разговорах о Варшаве, Кракове, Львове. Один старик произнес тогда: «Когда вернёмся...» и застыл в оцепенении. Я знал его - старый профессор Янковский, который последние три года жил в прошлом так яростно, что не заметил ни подругой жены, ни роста дочери. Его столик напоминал музей 1938 года: те же газеты, та же потертая трубка. Когда он редко заговаривал, то говорил лишь о довоенных спектаклях и книгах. Тогда меня осенило: эти люди спаслись от войны, но многие, как Янковский, стали беженцами из времени. Они сбежали от настоящего в прошлое, превратившись в призраков без эпохи.
Позже, в потрёпанном блокноте, я вывел горькую формулу: тоска по родине извлекает слезу, но тоска по времени калечит душу. Географическое изгнание компенсируют улицы, язык, друзья - даже на расстоянии. Но как отыскать портал в ушедшую эпоху? Когда твой век мертв, а новый пугает чуждостью, скиталец теряет не место, а время. В этом таилось настоящее отчаяние - неспособность уцепиться за настоящее. Так родилась эта фраза: предупреждение не превратить весь век в чемодан ностальгии.