Наследственность бездетности
Всё произошло на званом ужине в Гейдельберге в 1860 году. Я наблюдал, как коллега-биолог горько жаловался на своего дядю-аристократа: «Представьте, огромное состояние он завещал кошачьему приюту, а не племянникам!». Гнев родственника показался мне нелепым. Ведь он, как и трое его предков, сознательно избегал брака, называя детей «обузой для науки». Тогда я не удержался: «Друг мой, ваша претензия абсурдна. Разве не очевидно, что бездетность в вашей семье – наследственный признак?». Сперва воцарилась тишина, затем громкий смех сотряс зал. Моя шутка лишь применила генетическую логику к людям: если поколения добровольно отказываются от потомства, как можно требовать семейных привилегий? Я лишь подчеркнул, что природа указывает на иронию – нежелание иметь наследников кажется настолько стойкой чертой рода, что её смело можно назвать генетическим маркером, в чём-то более стабильным, чем степень гостеприимства их фамильной коллекции реактивов.