Ценность труда
Жарким летним утром 1530 года в нюрнбергской мастерской я наблюдал за подмастерьем, который то и дело бросал работу, чтобы поболтать со знакомыми через распахнутое окно. Воздух звенел от пения птиц, а он, ухмыляясь, оправдывался: Зачем надрываться, когда можно просто жить? Именно тогда во мне закипела обида за труд — эту основу человеческого достоинства. Я вспомнил вечных иждивенцев, ожидающих манны небесной, и остро осознал: пассивность убивает даже возможности, дарованные природой.
Вечером того же дня, когда ленивец ушел на гулянку, я остался допечатывать сапоги для купца. При свете свечи родились точные строки, выкристаллизовав мысли дня. Этот молодогод і есть микрокосм всего общества: земля не превратится в цветущий сад, если люди предпочитают развлекаться вместо созидания. Фраза позже вошла в мою пьесу, где мастер-сапожник внушал ученикам простую истину: вечный пир готовят лишь трудолюбивые руки.