Честная смерть лучше позорной жизни.

Моральный выбор между сохранением чести и спасением жизни ценой достоинства

Рождение афоризма в пламени имперских страстей

Будучи свидетелем разложения Рима при Домициане, я, Тацит, ежедневно наблюдал, как страх ломает людей. Однажды в сенате два консула, обвинённые в заговоре, предстали перед тираном. Первый, дрожа, валялся в ногах у императора, униженно вымаливая жизнь ценой предательства друзей. Второй же, выпрямившись, произнёс: «Моя шея готова», встретив смерть спокойным взглядом. Вечером, записывая эти события, я осознал страшную закономерность века: добродетель стала смертельно опасной, но лишь в готовности умереть за правду оставалась искра истинного величия. Именно тогда родилась фраза, ставшая приговором трусости: ибо презренная жизнь уподобляет человека скоту, а достойная гибель возводит в ранг бессмертных героев. Эта мысль моего сочиненья зажглась как свеча во тьме нравственного падения Рима.