Неизменность сущности
Было это в моём петербургском кабинете, когда я наблюдал спор двух приятелей о человеческой натуре. Один восхищался ловким купцом, называя его «исключением среди торгашей». Тогда я вспомнил случай из юности: в орловских лесах мне встретилась удивительная змея — изумрудная, грациозная, будто созданная ювелиром. Поначалу я любовался ею, пока она не вонзила зубы в руку подошедшего лесника. Даже прекраснейшая змея остаётся змеёй — эта мысль поразила меня тогда, а позже переросла в универсальный закон: можно облагородить проявления сути, но не изменить её ядро.
Фраза родилась в тот вечер, когда я объяснял разочарованному приятелю: его купец лишь временно скрывал алчность под блестящими манерами. Природа человека, как чешуя пресмыкающегося, часто определяет действия вопреки внешним переменам. Так обычное наблюдение сельского леса стало философским афоризмом о коренном свойстве всего сущего — неистребимой сущности, проступающей даже через совершенство формы.