Береги жену, не давай ей воли.

Патриархальные семейные отношения

История эпохи на кончике пера

Вспоминая салонные споры Петербурга конца XVIII века, я невольно воскрешаю живописную сцену - вечер у князя Голицына. Горе-муж, недавно женившийся на молодой барышне, проливал душу, скорбя что супруга промотала годовой доход чести ради, приняв вольный тон среди франтоватых армейцев. Как ироничный бытописатель, я изловил это общественное смятение - грошовые драмы, где жена при свободе становилась для мужа словно необъезженный конь. В тот вечер, слушая полные отчаяния признания, обронил совет сквозь усмешку: «Береги жену, не давай ей воли». Эта фраза родилась не из морализаторства, а как гротескное зеркало нравов - страха перед неподконтрольной женской волей, превращавшей, по мнению мужей, семью в сборище бутофория.

Правда, сегодня этот афоризм кажется диковинным реликтом. Мы, современники просвещения, ширяем замашкой сохранять женщин в рамках дома, будто дорогих ваз когда давние страхи клубятся над брачным ложем. Но в ту эпоху мой саркастичный призыв резюмировал вековую тревогу домовитых господ - отпустить жену бушмкрство, значило рискнуть и честью, и крепостью гнезда. Заведомо, что нравы перемолвились, но тень старинного совета все висит над страницами нашей истории, навечно вписав отголосок трепета перед женственностью, коя жаждала выйти из кабалы предрассудков.