Красавица - для глаз рай, для души ад, а для кармана чистилище.

Двойственность женской красоты и ее последствия для наблюдателя

Бархатный кошелек и пылающее сердце: история крылатой фразы

Парижский салон Шателе, 1690-й год. Кутаясь в кружевные манжеты, я наблюдаю, как маркиз де Вильруа танцует с мадемуазель де Ленкло – каждый ее жест кажется отточенным движением ангела. Вдруг слышу шепот за спиной: «Он продал имение в Нормандии, чтобы одаривать ее жемчугами». Вечером в кабинете, где томно дымится трубка, ловлю себя на мысли, что прекрасная Лиза – микроскопический божественный суд для мужчин. Ее глаза – ворота в эдем, но стоит приблизиться, и они превращаются в адскую кузницу ревности, где душа кузнеца-влюбленного горит в щепки. А его кошелек? Это то самое преддверие ада, где золотые луидоры тают, словно воск от пламени ее капризов.

На следующее утро, глядя как маркиз пишет очередной вексель с дрожащей рукой, я черкнул в записной книжке пророческие слова о естественном чистилище для кармана. Так из капли наблюдательности и тридцатилетней соли в салонных интригах родилось это триединство – рай вертикального взгляда, ад горизонтальной страсти и финансовый лимб между ними.