Всеобщность азарта, объединяющего людей вне зависимости от возраста, пола и расы
Помню тот вечер в лубянском бильярдном заведении — дым столбом, звон шаров, приглушенные возгласы. Я наблюдал, как у стола собрались абсолютно разные люди: седой профессор, щеголеватый юноша, темнокожий моряк с соседнего корабля и пожилая дама, ловко державшая кий. Глаза у всех горели одинаковым огнем азарта, сосредоточенные и бездонные. Именно тогда меня осенило — страсть к игре едина для всех, она стирает границы возраста и происхождения.
Позже, сочиняя песню о бильярде, я перенес это откровение в строки. Хотелось выразить удивительное равенство, возникающее перед позеленевшим сукном: война нервов и ударов не признает рангов и расцветок кожи. Эти слова стали куплетом не только о шаровом искусстве — о метафизике страсти, способной в миг игры сделать людей равными участниками вселенского представления. И когда песня зазвучала — народ сразу узнал в ней ту самую вечную правду о человеческой природе.