Атеист не может быть русским, атеист тотчас же перестаёт быть русским.

Неразрывная связь русской идентичности с православной верой

Как родилась мысль о русскости и вере

Тот вечер в Петербурге 1876 года выдался тревожным. Федор Михайлович только что вернулся со спора о новомодных нигилистических идеях, где молодежь бросала ему дерзкий вызов: «Бог умер — можно строить новую Россию без предрассудков!» Я помню, как он медленно раскуривал папиросу, его глаза светились внутренним огнем. «Они не понимают, — прошептал он, глядя на икону в углу кабинета, — что отсечь веру — значит вырвать корни. Русский дух веками дышал в ритме церковных колоколов». Обрывки пушкинских стихов, святые Сергий Радонежский и Александр Невский, подвиги простых крестьян — все сплеталось в его сознании в единый ковер.

Вдруг он резко встал, будто получил откровение. «Так вот же ключ! — воскликнул он, обращаясь ко мне. — Что есть русскость как не душа, выкованная православием? Отними веру — и останется пустая оболочка: слетит как шелуха с зерна!» Его слова повисли в тишине, тяжелые и неоспоримые. «Атеист не может быть русским, — продолжил он с ледяной убежденностью, — он тотчас же перестаёт быть русским. Ибо отрекается от самой сути — от той духовной плоти, что делает нас народом» В этом утверждении не было ненависти, лишь горькое прозрение: без общего духовного стержня нация превращается в толпу случайных людей.