Предпочтение физического страдания нежелательному браку
В жаркий полдень в Ширазе я наблюдал сцену, врезавшуюся в память: девушка лет шестнадцати, насильно выданная за седого торговца, рыдала у фонтана, пересказывая подруге свой кошмар. «Словами не передать эту пытку! — шептала она, заламывая руки. — Когда он касается меня дрожащими пальцами, я чувствую тошноту. Каждый вечер прошу демонов унести меня. Если бы пришлось выбирать — его спёртое дыхание рядом или стрела кочевника в бок, выбрала бы второе. Рана затянется, а этот ад бесконечен». Её отчаяние показало мне природу истинной муки: не острая боль страшна, а круглосуточное надругательство над душой, лишённой права выбора.
Той ночью, записывая сцену в свиток, я осознал универсальность её выстраданной логики: физическое страдание оставляет тело уязвимым, но душу свободной, тогда как нежеланный брак, особенно с бесчувственным старцем, систематически убивает само существо женщины. Эта горькая истина позже легла в основу четверостишия в «Гулистане», став обличающим зеркалом для общества, где женские судьбы часто решают кошельком.