Публика аплодирует фейерверку, но не восходу солнца.

Контраст между восхищением искусственными зрелищами и незаметностью естественных чудес

Как родилась мысль о фейерверке и восходе

Помню вечер города-праздника: огни, гул толпы, фейерверк, рванувший в небо алмазным дождём. Публика взорвалась овациями, лица искажались детским восторгом. Я стоял среди них, философски отстранённый, и мысленно сравнивал этот шум с утром на берегу озера неделей ранее. Там, в предрассветной тишине, солнце поднималось кроваво-золотым диском, окрашивая воду в пурпур. Лишь я один бодрствовал. Ни аплодисментов, ни восклицаний, хотя зрелище было исполнено первозданного великолепия. Парадокс поразил меня: люди тратят долгие часы на создание мимолётного ненастоящего чуда и бешено хлопают ему, тогда как величайшее ежедневное представление Вселенной — разгар жизни планеты — проходит для них фоном, будто это технический сбой, а не чудо смысла.

Утро после праздника я встретил на балконе с кофе. Солнце вновь подбиралось по горизонту, без шума и пафоса. Тогда и сформулировалось это чувство об извращении ценности. Мы аплодируем не тому, что свято, а тому, что редко, громко и нами же сделано. Публика обожает фейерверк, будто спрос рождает предложение, но восторг искусственен. Настоящим солнцем никто не торгует. Оно стоит над миром даром — и потому становится невидимым для тех, кто жаждет платить за подделку совершенства. Мы разучились признавать дар очевидного.