Критика иррационального антикоммунизма в историческом контексте
Сидя в своем калифорнийском кабинете в разгар маккартистской истерии, я, Томас Манн, ощущал тревожное дежавю. За окном 1952 год – Америка разрывается между ядерными страхами и охотой на «красных», а в памяти всплывают костры из книг на берлинских площадях. Однажды во время дискуссии с коллегами-эмигрантами кто-то вновь завел речь о «коммунистической угрозе», и меня прорвало. Я вспомнил, как нацисты именем борьбы с большевизмом уничтожали демократию, как эта слепая ненависть дважды ввергала Европу в войну. Тогда, ударив кулаком по столу, я выкрикнул: «Это же величайшая глупость нашего времени! Концентрируясь на призраке, мы теряем реальные угрозы: ядерное безумие, социальное отчуждение, потерю гуманизма!». Так из горького прозрения родилась фраза, ставшая моим идеологическим завещанием холодной войне.