Актер должен заставить публику забыть о существовании автора, о существовании режиссера и даже о существовании актера.

Идеал актерского перевоплощения

Момент озарения в ночном кафе

Я сидел с Полом Скофилдом в театральном кафе после премьеры «Короля Лира», где его игра вызвала овации. Когда я спросил о его методе перевоплощения в Лира, Пол находчиво ответил: «Вы же не спрашиваете, какой нож использовал шеф-повар при голодании сочном стейке?». Пальцем он иллюстрировал пространство между публикой и литером: «Зритель должен ощущать только персонажа - его боль, смех, страх. Если люди замечают жест автора или мою актерскую технику - я провалился». Его глаза горели, когда он объяснял, что исчезновение актера не самоубийство, а высшее служение: «Истинная магия отказывается от силы запрограмм: автор не животное, а база, режиссер не блестя, а лишь одноморатор, а актер - проводник, который обязан раствориться, чтобы герой задышал реальностью». Именно тогда и звучала та крылатая фраза, позднее ставшая манифестом его искусства.

Тогда я понял: этот принцип был не растворением, а трансмутацией человеческой сущности. Как алхимики искали золото, Скофилд превращал свою идентичность в душу персонажа. Он не подавлял личность, а уделял ей безвоздушность, требуя от зрителя того же чистого восприятия, какое мы даем детям или первому призыву. На обратном пути его ученик спросил: «Разве это не будет вашим исчезновением из памяти публики?» Пол змеился: «Именно исчезновение дарит бессмертности герою - а что может быть большей наградой для актера?» В том развеивающем дымку ночном воздухе я ощутил радость и грусть великого потворшего ради воскрешения мертвых литературных героев.