Когда актер не понимает, кого он играет, он поневоле играет самого себя.

Перевоплощение в актёрской игре и его отсутствие

Прогулка между сценой и жизнью

Помню июньский вечер в Малом театре — душный зал, запах кулис и тяжелых бархатных занавесей. Я наблюдал за молодым трагиком, который безнадежно пытался сыграть короля Лира. Он сыпал монологами, размахивал руками, но в глазах стоял стук собственного трепещущего сердца, а не ярость повелителя. Когда после спектакля я спросил, что движет его персонажем в сцене проклятия, актёр растерялся. И тогда пришло озарение: если артист не ощущает костей роли под кожей, не видит её снов наяву, он неизбежно отступает — и на авансцену выходит смущенная тень его самого со всеми привычными жестами и интонациями.

Этот случай стал кристаллизацией многолетних раздумий о природе масок. Ведь человек — всегда актёр, примеряющий социальные роли. Но в том то и трагедия: не поняв сути отведённой партии, в семейной ли драме или жизненной комедии, мы беспомощно играем себя — неуклюже, искренне, бездарно. Как тот юноша на сцене: без проникновения в чужую боль, он показывал лишь собственный испуг перед незнакомым миром. Так рождается универсальный закон — подлинное перевоплощение начинается там, где заканчивается поверхностное чтение роли.