После нас хоть потоп.

Безразличие к последствиям

Как родилось равнодушие к будущему

Представьте Версаль 1757 года: я наблюдаю, как Людовик XV сжимает донесение о разгроме при Росбахе. Его пальцы дрожат от гнева и страха за трон. В этот миг маркиза кладет руку на его плечо: «Не терзай себя, мой король. Для чего оплакивать грядущие грозы?» Она задерживает паузу, глядя в затуманенные окна дворца. «Après nous, le déluge — после нас хоть потоп». Эти слова падают в тишину как печать судьбы. В них не вызов природы, а холодное утешение эгоиста — будто мир перестанет существовать с их уходом. Через десятилетия Революция подтвердит пророчество, сметя все, что они знали. Но тогда, в блеске свечей, это была лишь налоговая привилегия беспечности.