По моему разумению, если начальство не делает нам зла, то это уже немалое благо.

Восприятие пассивности власти как позитивного явления

Рождение иронии в предреволюционном Париже

Сидел я однажды в кабинете Людовика XVI, ожидая одобрения новой пьесы. Королевский цензор, перелистывая страницы «Женитьбы Фигаро», хмурил брови: «Месье Бомарше, ваши насмешки над аристократией безрассудны!» Я усмехнулся, вспомнив, как на прошлой неделе герцог Орлеанский конфисковал лавку булочника за неуплату налога. «Ваша светлость, — отвечал я, — критикуя власть, я лишь констатирую очевидное. Когда градоначальник не отнимает последний хлеб у бедняка, когда налоговый инспектор не вымогает взятку — разве это не чудо? По моему разумению, если начальство не делает нам зла, то это уже немалое благо.» Цензор замер, а я продолжил: «Видите ли, в наше время сама неагрессивность власти стала редкой милостью — настолько привыкли мы к её произволу.» Этот диалог родился из горькой истины: порой люди благодарят судьбу просто за отсутствие новых ран.